Тонкая красная линия

Тонкая красная линия отделяет жизнь от не-жизни. Она проходит не только там, где летают трассирующие и ухают гаубицы. В мирное время она проходит по автодорогам, госпиталям, школам и казармам, подвалам и виллам, шахтам и банкам. Она обволакивает нас — смеющихся, спорящих, обиженных, боящихся своих фантомных страхов, спящих калачиком, одиноких и слабых посреди глобализированного неведомыми силами мира. Она накручивается петлями на хрупкие шеи, свисает с перил, мокнет в бассейнах, уходит в синие горы.

*

Аскарбека забрали на фронт в начале августа 42-го. Вместе с тысячами взрослых мужчин. 30 лет возраста в то время, это как 40 сейчас. Трое детей. Две недели дрессировки в казарме облвоенкомата. Погрузка в длинный военный эшелон. Замок на двери «столыпинки». Часовые вдоль путей. Счетверенные пулеметы в голове и хвосте поезда, чтобы отбиваться от «мессеров» — это уже Россия, после Москвы, которую скорее всего прошли ночью. Россия – она лесная, ночью среднерусский лесок пахнет совсем не так, как степь Сары-Арки. Никто вокруг и не слышал проСары-Арку. Приказ № 237: «Останемся без хлеба, без топлива, без металла, без сырья, без фабрик и заводов, без железных дорог. Из этого следует, что пора кончить отступление. Ни шагу назад!»
Не прошло и месяца с призыва, и Аскарбек был уже на фронте, в охране полевого аэродрома. То самое БАО, так ненавистное Мересьеву. На Ржевском фронте это было одно из самых безопасных мест. Не менее, чем в 7–8 километрах от фронта, хорошо охраняемое место. Большинство солдат никаких врагов не видели. Это был выигрыш в Лотерее Выживания.
В первую же неделю пребывания на фронте на этот аэродром напали штурмовики «Хеншель». Несколько человек были ранены, один убит. Он должен был выжить, а его убили сразу же. Это мой дед.

 

Я вам жизнь завещаю, --
Что я больше могу?

Завещаю в той жизни
Вам счастливыми быть

 

*

В тылу остались жена Рабига, старший сын Куаныш и еще двое детей. Это была наша кровь, они могли дать обширное потомство, моих братьев и сестер. Кроме Куаныша все умерли от недоедания и болезней. Куаныш, мальчик 5 лет, остался круглым сиротой. Это мой отец.

*

Жунус имел «бронь» от фронта, как партийный. Он все равно пошел добровольцем осенью 41-го,несмотря на недовольство райкома. Его 13-ая армия (только в СССР не стесняясь суеверий давали такие номера частям и подразделениям, комнатам и вагонам), была создана видимо на погибель. В 41-м под Москвой она попала в клещи, но вырвалась. Летом 43-го стояла на северном направлении Курской Дуги. В сентября 43-го обеспечивала тяжелейший плацдарм при взятии Киева. В 44-м — Сандомирский плацдарм на Висле, где немцы пустили в бой непобедимые «Королевские тигры». Причем Жунус служил в саперном батальоне. То есть его должны были убить сотни раз. Однажды осколок мины попал аккуратно в планшет с какой-то хорошей опасной бритвой. Тогда мужчины брились опасными бритвами. Осколок, который мог разорвать все внутренности, всего-лишь уничтожил вдребезги эту бритву. Это мой второй дед.

*

Дома осталась жена Айша с дочкой Гульнарой. Айша, моя бабка, умерла также от отсутствия ухода. Младенец Гульнара осталась на руках дальних родственников. Это моя мать. Впереди её и отца ждали лишения, обиды, болезни, труд, труд, выбивание «в люди», в образование, в город — и встреча, и труд всю жизнь, и новые лишения в новой эпохе.

*

Вероятность выживания именно моих родителей была крайне малой. Соответственно, маловероятны были их встреча, брак и рождение нас с сестрой. Тонкая красная линия пролегла очень удачно для меня персонально. А ценю ли я это? Благодарен ли я судьбе и тем, кто сохранил мне саму эту возможность мне жить??

*

Я уже писал, чего стыжусь в своей жизни — пустых потерь времени в молодости. Сейчас я не стал менее бездарным и все так же бездарно трачу драгоценные секунды, часы, годы на дела и людей, не стоящих ни йоты моего внимания и не даю себя тем занятиям и тем людям, которые важнее всего в моей жизни. Просто я все горше сознаю этот неизбежный факт жизни.

*

Был ли я благодарен этим людям, самым важным для меня? Нет.

*

Душа моя, как бы причудливо ни играла кровь, как бы ни пробивалась трава сквозь асфальт, как бы ни сложилось наше будущее, знай: я — это голос тех, погибших за меня, нерожденных и никогда невыросших.

Я буду непременно счастлив, хотя бы ради них.

Так говорю себе с 12 лет.

*

Тонкая красная линия отделяет жизнь от не-жизни. Любовь — от нелюбви. Узнавание — от забвения. Счастье — от потери. Первую встречу — от вечной разлуки. И я не смогу её пересечь иначе как один раз и навсегда. И если ты уходишь, отвернувшись, с той стороны линии, я уже не смогу вернуть тебя сюда, на эту сторону…

Моё сердце поглощает эту планету, как зрачок — отражение Луны. Я слушаю голоса в ночной листве. Они шепчут на забытом в моем поколении языке: «Живи за нас. Будь счастлив. Ты наша кровь»

 

Я буду непременно счастлив, хотя бы ради них.

Добавить комментарий